Размер шрифта: A A A
Цвет сайта: A A A A

"Коль забуду речь родную..."

22.02.2018

                              Коль забуду родную речь, 

песни те, что поёт народ, 

для чего же тогда беречь 

мне глаза, и уши, и рот?


Алитет Немтушкин «Земле моей» 
Жизнь на мерзлоте. Прогноз на 21 век 

      
В зимние морозные дни таежные затворники, эвенки, в кои-то веки выбрались из глухомани в краевой центр - город Читу, привезли с собой обереги и бубны, необычные красочные костюмы, украшенные орнаментами и меховой оторочкой, свои звонкие песни и танцы… И праздник начался. Шаман проводил обряд «привлечения удачи»,   танцоры из села Тунгокочен водили эвенкийскую осору, танец, созывающий всех в хоровод, юные северяне учили сверстников-горожан своим играм. А после посланцы северных земель и эксперты, учёные, работники культуры, представители власти, засели за Круглые столы. Вопросов накопилось – уйма. Как cберегать и развивать богатства Севера, а это не только лес или подземные минералы, но и язык этноса, его культура. Как сохранить домашних оленей – в век развитых технологий, и как самим жить дальше.   

Утерянные слова 

Ещё в середине прошлого века пришлые на севере люди поражались песнопениям эвенков – звонким, протяжным, порой вторящим птичьему пению, а в непогоду спорящим с рокотом бури… Оленевод в течении кочевья нескончаемо вел свою песнь. О чем? Орочон лишь недоуменно пожимал плечами: - Солнце в небе светит. Ка-ра-шо! Снег легкий, оленю бежать радостно. Опять ка-ра-шо! Слова и звуки из горла будто сами собой идут, однако… в песню складываются.
Но партийные инструкторы или агитаторы во время выборов, а именно им чаще всего приходилось посещать стоянки оленеводов, и звать в провожатые эвенков, музыкальными способностями, как правило, не блистали. Они высмеивали каюров: - Это разве творчество? -    И оленьи пастухи, пристыженные, замолчали… Со временем   их   чудные (ударение на первом слоге) песнопения унесло прочь ветром... Лишь эхо помнит, да иногда в печали повторяет.
Подобное могло случиться и с мистериями сказителей. Письменности у первых народов мира не было, сказки и мифы не записывались.
Первыми спохватились на Аляске. На рубеже 20 и 21 веков там возродили состязания сказителей на родных языках. У нас в стране примеру аляскинцев последовали в республике Якутия, где теперь ежегодно проводятся состязания нгиманаканов (сказителей). В республике Бурятия решили инсценировать сказки на эвенкийском языке. На выездные спектакли непременно старцев приглашают - вместе с детьми, внуками, правнуками, они охотно переводят домочадцам содержание пьесы. По словам Надежды Шеметовой, директора этно-культурного центра Арун, это «подстегнуло» аборигенов к изучению эвенкийского языка – на курсах и факультативах, как в эвенкийских селениях, так и в самом городе Улан-Удэ, теперь «аншлаг».
 В Забайкальском крае пора бить в набат.      
В Тунгиро-Олекминском районе лишь трое стариков (на весь район) говорят на эвенкийском языке. Но они слишком дряхлые, их невозможно привлекать к работе с детьми, посетовала Виктория Дармаева, учительница эвенкийского языка.
В Тунгокоченском районе носителей родного эвенкийского языка, как считает оленевод Николай Арунеев, осталось 8-10 человек.
В Каларском районе национальный язык изучается лишь факультативно. В школе-интернате для детей-эвенков в поселке Куанда преподаватель национального языка уволилась посреди учебного года (сообшила президент краевой общественной ассоциации эвенков Инна Ферко), сейчас факультатив не ведется.
Лишь в одной северной школе – в селе Тупик, Тунгиро-Олекминский район, в начальных классах ведется преподавание эвенкийского языка(обучаются языку 9 ребятишек – из 35-ти).
О критической ситуации в селе Тунгокочен поведала Надежда Жуманеева, преподаватель родного языка, правда, безработная. По существующему нынче положению согласие на изучение ребенком эвенкийского, как и любого другого иностранного языка, должны дать его родители. В Тунгокоченском районе 68 ребятишек-эвенков, но желающих изучать язык в школе на уроках – не нашлось. Отправлять своих детей на факультатив по субботам родители тоже отказались. Правда, на занятия шашками и шахматами – отпускают, посетовала Жуманеева. 

Из аудитории… на вершину горы       

Решение министерства образования РФ о замене обязательного обучения национальных языков на добровольное вызвало бурные споры среди различных этносов.
Вопрос о преподавании государственных языков коснулся 22-х национальных субъектов РФ. Наиболее острая ситуация сложилась в Татарстане, Башкортостане, Чувашии, Коми и Калмыкии. В Коми проводились пикеты с требованием отменить приказ регионального министерства образования. Лингвисты из Калмыкии выступили с заявлением, что из-за подобного нововведения национальный язык республики может оказаться на грани исчезновения.
В конце 2017 года по инициативе Ассоциации КМНСС и ДВ, г. Москва, в северной столице был созван съезд учителей национальных языков, на котором шла речь о плюсах и минусах добровольного изучения национальных языков, о разработке стратегии преподавания – и возрождения! – полузабытых языков этносов. В его работе участвовали и посланцы северных эвенкийских районов Забайкальского края.
Свое веское слово сказали ученые.   Евгений Головко (институт лингвистических исследований) предостерег участников съезда, что ситуация с языками северных народностей в нашей стране – угрожающая. Термин «языки на грани исчезновения» служит скорее для самоуспокоения. На самом деле (по материалам научных экспедиций последних пяти лет) у многих малых народов осталось от силы человек 10-20 ещё помнящих свой родной язык, но и они – глубокие старики. И это повсеместно. Только за время его работы в НИИ, подчеркнул Головко, исчезло четыре языка северных народностей (два из них у нас в стране на Камчатке, и два - на Аляске, США).
Нужно искать альтернативу государственной(обязательной) программе изучения национальных языков, дать свободу поиска самим регионам, считает ученый. Необходимо, чтобы процесс обучения не был “засушенным”, формальным, вызывал интерес у школьников.
Учителя любят осваивать новые методики преподавания. Поэтому охотно участвовали в Форсайте, иначе интеллектуальном штурме проблемы. Участникам «мозгового штурма» было предложено первым делом рассмотреть ситуацию, как она есть. На вопрос, что мешает преподаванию родного языка,   одна из делегаток съезда не стала ходить вокруг да около. Поделилась своей печалью: «Здание школы старое, ремонт не спасает. На уроках в классных кабинетах холодно. Какой уж тут интерес». Другие участники игры добавили: cерьезная препона - низкие зарплаты учителей. «Работаем на энтузиазме,    а дома свои дети голодные ждут».
На пленарных заседаниях съезда речь шла о причинах и резонах нововведения. А вот в кулуарах – о подводных камнях, встречающихся на пути.      Во время кофе-брейков в неформальных беседах учительницы (из разных северных регионов страны) признавались, что больше всего тормозит работу по набору учеников в классы, и преподаванию национальных языков низкая мотивация у родителей к изучению детьми языка своего этноса. Они считают это… потерянным временем, и в будущем хотели бы видеть собственных чад сотрудниками нефтяных и газовых кампаний, или рудных, золотодобывающих кампаний – а там национальные языки ни к чему; рабочие места, по их мнению, должны выделяться по квотам. Жизнь с тайгой и тундрой своих детей большинство родителей, перебравшихся в город или крупные поселки, не связывают: работа у оленьих пастухов трудная, и, по мнению заботливых предков,   бесперспективная.
Пастухи с малолетства до глубокой старости бегают за оленями, спасают их от гнуса и волчьих клыков, а пенсия им не положена: животные-то – частные. Можно, конечно, в счет пенсии отчисления делать. Но при небольшом стаде это нереально, суметь бы дыры в своем хозяйстве залатать… Молодежь, глядя на мытарства стариков, в прошлом оленьих пастухов, не хочет идти «на стадо», безвылазно жить в тайге, и остаться ни с чем, объясняет оленевод Николай Арунеев, Забайкальский край.
Светлана Шелковникова, старейшина эвенкийской ассоциации Забайкальского края делает акцент на образовании, вернее, его отсутствии у пастухов.
В пору колхозов животноводческого направления у молодых эвенков была возможность учиться на ветеринарных курсах, на курсах для оленеводов - в Красноярске, Хабаровске, Якутске. Как с колхозами покончили, не стало подобных межрегиональных курсов. А молодым парням и девушкам общения хочется, они грамотными хотят быть.
На съезде ситуацию не переломить. Поэтому была создана ассоциация учителей родных языков. Решено собираться ежегодно, обмениваться опытом, мониторить ситуацию.
Впрочем, уже сейчас есть интересные наработки.     Тауно Льетофф, спикер из Финляндии (а эстафету съезда подхватили участники международной конференции «Этномир сегодня»), рассказал, что для оживления родного языка весьма эффективно дистанционное обучение. Главное, чтобы он-лайн занятия проходили весело. «Мы, например, практикуем изучение языка народа саами во время рыбной ловли, когда на промысел выходит вся деревня. Или на воскресных посиделках сообща разучиваем новый танец, например, краковяк – и тут простор для словотворчества. На языке саами, само собой».
Гунвор Гуттом, ректор Саамского университета прикладных наук, Норвегия, поделилась с участниками съезда учителей: - Мы стремимся не просто обучать студентов языку саами, а через традиционные саамские знания, которые приобретаются у самого народа. Так у нас родился проект «Из аудитории - на вершину горы».
Норвежцы придумали – и внедряют! -   программы по возрождению языка коренных народов. Например, в посёлке названия улиц пишутся на государственном языке, а рядом таблички - на родном. Человек, незаметно для себя, пополняет запас слов.
На российском севере, в Красноярском крае, решили вкладываться в подготовку учителей: на региональном уровне принят закон о дополнительном стимулировании учителей родного(эвенкийского) языка.
В Якутске недавно открылся центр дополнительного образования для юкагиров с полным языковым погружением, другими словами – “языковое гнездо”, где учителя говорят   на национальном, причем не только с детьми, но и с их родителями.
А чего стоит пример Израиля, где в конце 19-го - начале 20-го века горстке энтузиастов практически с нуля удалось возродить иврит. Почему бы и северным народам, эвенкам в их числе, не добиться подобного?
И всё же, одним, без помощи местных властей, и совместных усилий родителей учеников и общественности, не осилить проблему, уверены учителя национальных языков.
Особенности «северного образования»
Нужно больше внимания уделять специфичным северным знаниям, не устает повторять Михаил Погодаев, вице-президент ассоциации «Оленеводы мира».
Традиционные виды деятельности коренных северян и языки взаимосвязаны, поддержал земляка Вячеслав Шадрин, научный сотрудник института гуманитарных исследований и проблем кмнсс Сибирского СО РАН, Якутия. Лексика эвенков, например, во многом связана с оленем. И с охотой. В эвенкийском языке существует около 30 различных обозначений состояния снега, и эти знания востребованы на севере.
Не случайно все исследователи Севера в проводники брали коренных северных жителей – без них, их знаний о снеге, изменчивой погоде, умении не только выживать, жить на мерзлоте, путешественники и их спутники погибли бы, подчеркивали участники диалога.
Правда, времена не стоят на месте. В 21 веке для оленевода не менее важно умение обращаться с техникой. Оленей приходится пасти в тайге вдали от селений; да и лоси, кабарга близ человеческих жилищ не бродят. Как добраться на дальние охотничьи угодья и оленьи пастбища? Нужен транспорт.   Самое доступное в наше время – снегоходы, или «Бураны». Стоит побывать на Дне оленевода в Тунгиро-Олекминском районе, Забайкальский край, чтобы убедиться в этом. Самый ценный и ожидаемый приз на этом празднике… новенький снегоход.
Оленеводы уже и на другую технику засматриваются. При перекочевках по марям и бездорожью мощный вездеход, пожалуй, сподручнее. Не лишними на стационарных стоянках окажутся и трактор, и «Урал», машина высокой проходимости. Оленьим пастухам надо быть на «ты» со всей этой техникой.
Спиридон Габышев, удачливый олений пастух из Чапо-Олого, Забайкальский край, к слову сказать, имеет машинный парк. У него своя машина «Лексус», и вездеход – золотодобытчики подарили. В работниках у него два русских парня родом из Краснокаменска, оба отслужили в армии, умеют обращаться с техникой. Один из них Николай Другов, мы встречались в Тупике на Дне оленевода, поделился, что работа пастуха его устраивает. «Тут главное не зевать. Следить, чтобы олени не разбежались». Вот женской руки во время оргиша, кочевья иначе, не хватает, посетовал парень. Воспитательницы пришкольного дома-интерната в селе Тупик, присутствовавшие при нашей беседе, объяснили, чем труд чумработниц не привлекает их сверстниц: не оплачивается. Да и в палатке жить не согласны. Нужен теплый добротный дом с кухней, телевизором, интернетом, - перечисляли девушки. И непременно с баней.
Разговор состоялся два года назад. Что изменилось с тех пор? 

Нет оленя… нет эвенка 

В Якутии    оленеводам и чумработницам стали выплачивать фиксированную зарплату. И, кроме того, у молодежи в последние годы появилась возможность в техникуме получить специальность оленьего пастуха, и одновременно «корочки» механика-водителя. Проблем с набором студентов в республике САХА нет, такая профессиональная подготовка привлекает молодых людей. Впрочем, оленьи пастухи заглядывают дальше, предлагают открыть в Якутске центр подготовки оленеводов со знанием современных технологий для переработки мяса, основ экономики. И… английского языка. Молодым людям должен быть открыт весь мир. Они должны общаться со сверстниками из других арктических стран, перенимать наиболее удачный метод ведения традиционного хозяйства. Это предложение на научно-практической конференции памяти ученого-североведа Василия Роббека, проходившей в Якутске, озвучила член совета по вопросам коренных малочисленных народов Севера при главе республики, глава кочевой семейно-родовой общины Мария Погодаева. Предложение включено в перечень рекомендаций органам власти республики САХА.
На Чукотке архитекторы из Москвы испытывают новое жилье для оленьих пастухов. Это модуль, напоминающий ярангу, изготовлен из прочного пластикового материала. Яранга легко разбирается, удобна при перекочевках. В новом техногенном жилище предусмотрены солнечные батареи. Если испытания пройдут успешно, «лунные юрты» будут запущены в серийное производство, и заменят палатки плохо хранящие тепло. 

В Забайкальском крае?
В Тунгокоченском районе свернули работу последние пастухи – братья Арунеевы. В Тунгиро-Олекминском районе молодые люди и хотели бы приобрести собственное стадо – для начало голов 20-ть, да средств у них на это нет.
Специализированного колледжа, где можно тонкостям ухода за оленями обучиться, и в придачу водительские права получить, в Забайкалье нет… Разговоры об открытии подобного отделения в Забайкальском крае (в Нерчинске на базе сельхозтехникума) ведутся не первый год, но дело не сдвигается с мертвой точки.
Но самая большая «головная боль» оленьих пастухов:    пастбища выводятся из оборота.
Аппетиты у лесозаготовителей и горнодобывающих кампаний всё растут, им нужны новые земли. «Но олени не летают по воздуху, им нужны пастбища, ягель», сетует олений пастух из Тунгокочена Николай Арунеев. Ему вторит Спиридон Габышев: «Будет земля(читай: пастбища), будут олени».
Михаил Погодаев, вице-президент Ассоциации «Оленеводы мира», поделился, каким путем решают схожие проблемы оленьи пастухи из других северных стран. В Финляндии и Скандинавских странах переняли и успешно применяют наши советские (!) порядки коллективного хозяйствования. В Швеции упор делается на частника-оленевода. И поскольку сейчас жители цивилизованных западных стран озабочены здоровым питанием, наблюдается большой спрос на кулинарные блюда из оленины – мясо-то не содержит холестерин. Во всех ресторанах и супермакетах Швеции охотно закупают оленину по высокой цене, и это - стимул для оленеводов.
«Мы должны   присмотреться к опыту Швеции, и применить лучшее у себя в стране. Например, развивать мясную отрасль в оленеводстве, поставить это на поток. Главное сделать так, чтобы это было выгодно самим оленеводам», заявил Михаил Погодаев.
На Ямале мясо оленя после переработки направляют в Германию, Австрию, скандинавские страны.
В Забайкальском крае потенциальный покупатель оленины – Китай, там отслеживают запросы туристов, в том числе, кулинарные. Но этот проект пока не разрабатывается.   А в районных центрах – селах Тупик, Чара, Тунгокочен – ресторанов нет, туризм в зачаточном состоянии. Но оленина, да и другая продукция из оленьих шкур, уйдут, как говорится, с молотка – редкие выставки-продажи во время празднования Дня оленевода убеждают в этом. Уверена, жители краевой столицы, Читы, тоже готовы отведать блюда из оленинины. Так что рынок сбыта есть. Вопрос в организации забойных пунктов, хранении мяса, доставке продукции.   

Нужно с помощью государственных механизмов сделать так, чтобы продукция у оленевода закупалась, перерабатывалась и реализовывалась; должен быть государственный или муниципальный заказ на всю продукцию, считают оленьи пастухи.
«А мы летаем!…»
       - Здорово! - визжали от восторга девчонки, взмывающие вверх над арканом (кожаным ремнем). – Мы летаем!.. Фоткайте нас скорей, а то родичи   не поверят.
       Парни старались быть солиднее:
        - Прыжки через аркан? Баскетболисты обзавидуются.
        - Прикиньте, я даже о смартфоне забыл. Это же такой драйв!
        - У нас во дворе стоянка машин, не разгуляешься: того и гляди под колеса попадешь. Секции спортивные – платные… родителям «не потянуть». А у эвенков можно и без родительского капитала обойтись. Берешь обычную дубину в руки, и тягаешься с напарником – кто сильнее.
Такие монологи звучали на «игровой площадке» в краевой столице, в библиотеке имени А.С. Пушкина, на Днях эвенкийской культуры.   
Впрочем, у эвенков принято не только силу и ловкость, но и «ум пытать». Загадки мудреные разгадывать, да сказки слушать, которые учат традиции предков чтить.   
Но вот тут читинские школьники растерялись. Не смогли ответить на самые, казалось бы, простые вопросы. С чем связан эвенкийский медвежий праздник? Отчего коренные северяне празднуют сброс оленями рогов?..
        Правда, предположений и фантазий было множество.
       - Медведи по весне покинули берлоги, их можно убивать, и есть их мясо.
       - Олени сбросили рога - можно продать, будет мно-о-ого денег.
       А ответ на вопрос, как эвенки отмечают праздники, признаюсь, и вовсе огорошил: «Ну, ясен пень… Водка, пиво».
Всё не так. Вернее, не совсем так.
Национальные праздники у коренных таежников связаны с природой, со сменой времен года. Принят отел? Можно и передохнуть после напряженного труда, попраздновать. А это игры, состязания в беге, борьбе и прыжках, и непременно   мифы и ребусы из копилки старцев, чтобы ум гибче становился. Вечерами – общий костер, и пир с богатым угощением из добытого на охоте мяса, песнопениями в честь удачливых охотников… Спиртное в прошлые века эвенки не употребляли вообще, “огненная вода” появилась на стойбищах лишь с приходом купцов-перекупщиков пушных мехов… Но это боль   малого северного народа, и эвенки борются с этим бедствием.
Узнав об эвенкийских праздниках, играх,   Богах и верованиях северного этноса, проще найти ответы и на самые существенные вопросы – кто такие эвенки? Чем занимаются? Что за народ?
И если в ходе Недели эвенкийской культуры горожане сумели найти ответы на эти вопросы, а число “североманов” приросло, то это – удача.
А, похоже, так оно и есть. Студенты колледжа при читинском институте народного хозяйства, участники дискуссионного клуба «Лабиринт», поразили гостей праздника своими исследованиями о культуре эвенков. Ученики читинских школ №№ 1, 16, 18, 49 – это они были самыми заядлыми участниками эвенкийских игрищ, рвутся попасть на северные земли. Пока, хотя бы, на каникулах. 

 Север стучится в их сердца. 


                                                                                   Нина Коледнева,
                                                                               Забайкальский край



Возврат к списку